Архитектурный эсперанто.

Перед нами один из необычных храмов Ярославля. Взгляду нашему непривычен, и совсем не вписывается в каноны ярославского зодчества. И неудивительно. Построен он в так называемом палладианском стиле. Это единственный архитектурный стиль, который носит имя своего создателя Андреа Палладио.

Палладио родился в Падуе, жил и творил в Венеции, в 16 веке. Правда, осторожные венецианцы в столице строить ему все же не дали, но город Виченца – это город, застроенный именно его произведениями. Стиль Андреа Палладио очень узнаваем. Самое парадоксальное, что так выглядят и парламенты, и особняки, и суды, и виллы, и театры. Высокая лестница, колонны со всех фасадов, треугольный фронтон и высокие арочные окна – главные отличительные архитектурные  черты  Палладио. Причем, это настолько часто встречающийся стиль, что его можно называть архитектурным эсперанто. Оперный театр в Буэнос Айресе и колхозный клуб в Читинской области, деловые районы Филадельфии или Бостона, итальянские виллы и… ярославский Ильинско- Тихоновский храм.

 Основная идея этой эстетики – театральность. Именно в таком здании, театре Олимпико в Виченце, была играна драма Эдип-царь. В  таких зданиях разыгрываются драмы  жизни. Но вот странность, пространство прекрасно внутри, но совершенно не функционально. Палладио упраздняет сортиры, прячет кухни в глубину пространства, подчиняя все внешней респектабельности.  Поэтому Державин, побывав в одной из таких вилл, поинтересовался, правда, безрезультатно, «Голубчик, а где у вас тут нужник?»

Тот самый Андреа.

И тем не менее, стиль торжественно шествует  по всем материкам и континентам. Секрет распространения прост. Внятные принципы, простой алгоритм, пользуясь которым, даже посредственность могла сотворить нечто стоящее. Так произошло воровство простоты.

В России это идеи внедрял Джакомо Кваренги, неистовый палладианец. Вспомним Смольный, Эрмитажный театр, Обуховскую больницу, Английский дворец в Петергофе.

В штатах проводником палладианства стал Томас Джефферсон. Достаточно взглянуть на его дом в Вирджинии и все станет ясно. Новая молодая Америка переняла этот стиль у Британии, в свою очередь позаимствовавшей ее у итальянцев, но пропустившей через свой британский опыт.

Второй «палладианский» город после Виченцы – это Вашингтон. Универсальность этого стиля такова, что рязанский крестьянин может представить себе Белый дом, пройдя вокруг районного дома культуры.

И вот наш, ярославский Палладио, существующий в двух экземплярах. Помимо Ильинско-Тихоновского  храма,  есть еще  церковь Ярославских Чудотворцев в Спасском монастыре. И наш Петр Паньков – тоже ярый «палладианец», который вписал Ярославль в сонм городов, влюбленных в Андреа Палладио.

Ильинско- Тихоновский храм был построен в первой половине 19 века.

Деньги на его строительство были пожертвованы ярославским и московским губернаторами, представителями высшей аристократии, членами известных местных дворянских  и купеческих родов. Строительство шло шесть лет, и в 1831 году, несмотря на массу сложностей,  храм был достроен тщанием будущих  прихожан, стараниями  и средствами бывшего содержателя питейного откупа (!)  купца А. У. Отрыганьева, трудами церковного старосты Ф. М. Кичигова.

В конце 19 века при храме была устроена богадельня для малоимущих.

В советское время у городских властей возникла мысль открыть в нем дом-музей В. И. Ленина.  Поскольку архитектор Князев представил  это здание, как «как почти гражданское строение, очень величественное и красивое», то здесь чуть было  не состоялся  музей-пантеон, посвященный вождю революции.

Честно говоря, для меня это все выглядит сюром, поскольку храм и революция – понятия несовместимые. Но, вспоминая воровство пьедестала Романовых для памятнику Ленина в Костроме, уже ничему не удивляешься..

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Отправьте мне свой номер телефона, и я обязательно свяжусь с вами в кратчайшие сроки, чтобы обсудить вашу будущую прогулку по городу.



Это такой маленький, преданный месту дух, который вбирает в себя ауру города, его суть, ревностно охраняет город и безгранично его любит. Иногда мне кажется, что мне досталось немножко того, что составляет суть этого самого genius loci. Мы с городом живем в одном ритме, дышим в такт, думаем об одном. Вместе печалимся, когда в его ладное, крепко скроенное предками тело вбивают точечную застройку, вместе радуемся, когда храм Илии Пророка после побелки приобретает чудесный розоватый цвет. Вместе восторгаемся матушкой Волгой, которая является его животворной артерией, вместе грустим, когда турсезон заканчивается, и некому показать чудо-чудное, диво-дивное, наш Ярославль. Я знаю про город все. Мне знакомы все его лики, настроения, причуды. И я готова поделиться этим с вами.

ОБО МНЕ